Представленные данные World Population Prospects за 2024 и 2025 годы являются прогнозными, поэтому мы анализируем период до 2023 года. В 2023 году карта чистой миграции резко переформатировалась: глобальными магнитами выступили США (1,32 млн), Германия (609,55 тыс.) и Сирия (757,31 тыс.), тогда как крупнейшие оттоки пришлись на Пакистан (-1,62 млн) и Судан (-1,35 млн). На африканском направлении резко вырос приток в Чаде (496,83 тыс.) и Египте (305,01 тыс.), а на Ближнем Востоке масштабные, но уже сужающиеся притоки зафиксированы в Саудовской Аравии (325,69 тыс.) и ОАЭ (300,00 тыс.). Противоположная динамика наблюдалась в Украине (-300,00 тыс.) и Турции (-318,07 тыс.).
Макрорегиональные лидеры 2023 года распределились так. В Европе наибольший положительный баланс у Германии (609,55 тыс.; год к году -371,99 тыс.), а наибольший отрицательный - у Украины (-300,00 тыс.; улучшение на 5,40 млн относительно 2022 года после массового выезда по причине военных действий). В Азии лидер по притоку - Сирия (757,31 тыс.; +22,17 тыс. г/г), а по оттоку - Пакистан (-1,62 млн; -296,93 тыс. г/г). В Северной Америке максимальный приток у США (1,32 млн; +3,66 тыс. г/г), а наибольший отток - у Виргинских островов США (-0,44 тыс.; без изменения против 2022 года). В Латинской Америке наибольший приток у Колумбии (154,52 тыс.; -28,66 тыс. г/г), а наибольший отток - у Бразилии (-240,06 тыс.; +13,58 тыс. г/г). В Африке наибольший приток у Чада (496,83 тыс.; +460,16 тыс. г/г), а наибольший отток - у Судана (-1,35 млн; -1,32 млн г/г).
Среди крупных экономик Европы, помимо Германии, устойчиво высокие миграционные притоки сохранили Великобритания (445,52 тыс.; -41,51 тыс. г/г), Италия (150,19 тыс.) и Франция (91,86 тыс.). На Ближнем Востоке заметно охлаждение после пиков 2022 года: приток в Саудовскую Аравию сократился на 651,38 тыс., в ОАЭ - на 22,77 тыс., в Омане - на 182,78 тыс., а в Кувейте - на 318,55 тыс. При этом Египет за год показал беспрецедентный скачок (+291,30 тыс.), что выделило страну в качестве нового регионального центра притяжения.
За десятилетие с 2014 года наиболее выраженные аномалии приходятся на зоны конфликтов и острого кризиса. В 2022 году Украина зафиксировала исторический отток (-5,70 млн). Траектория Сирии менялась от экстремального оттока в 2014 году (-1,46 млн) к устойчивому положительному сальдо с 2018 года (до 757,31 тыс. в 2023-м), отражая возвращение и перемещения внутри региона. Турция прошла путь от огромного притока в 2014 году (1,03 млн) и 2017-м (659,85 тыс.) к отрицательному балансу в 2022–2023 годах, что указывает на разворот миграционного маятника. В Латинской Америке многолетняя волна исхода из Венесуэлы достигала пика в 2018 году (-1,36 млн), а затем постепенно снижалась, формируя устойчивые притоки в соседней Колумбии. В середине 2010‑х резко выделялись всплески приема беженцев в Иордании (2014–2015) и Ливане (2014), а также рекордные притоки в Германии в 2015 году (1,18 млн) на фоне европейского миграционного кризиса.
Тренды 2023 года подтверждают: военные конфликты и политическая нестабильность (от Судана до Украины) остаются главными драйверами аномальных оттоков, тогда как экономическое восстановление и проекты в сфере энергетики и строительства поддерживают притоки в странах Персидского залива - хотя их масштабы уже ниже пиков 2022 года. Североамериканский спрос на рабочую силу удерживает высокое притяжение США и укрепляет позицию Канады, а в Европе продолжается перераспределение потоков в стороны Германии, Великобритании и Италии. В Латинской Америке притоки в Колумбию и Чили сосуществуют с крупными оттоками из Бразилии и умеренно снижающимися потерями Мексики. В Африке 2023 год стал годом контрастов: от рекордных миграционных притоков в Чад и Южный Судан до коллапса в Судане. Вывод Statbase: мировая миграция все больше зависит от «шоков» - конфликтов и политики в приграничных регионах, - при этом устойчивые экономические центры (США, Германия, ОАЭ) продолжают аккумулировать притоки, тогда как страны с нарастающими структурными проблемами (Пакистан, Судан) фиксируют рекордные миграционные оттоки.