На конец 2025 года наибольшее количество беженцев, находящих за пределами своей страны, было из Афганистана: основными странами убежища являются Иран (2485,34 тыс.), Пакистан (1546,74 тыс.), а также европейские направления - Германия (280,34 тыс.), Франция (98,63 тыс.), Соединенное Королевство (60,66 тыс.) и США (46,14 тыс.). Для беженцев из Сирии ведущими принимающими странами стали соседние Турция (2646,14 тыс.), Ливан (716,31 тыс.) и Иордания (511,18 тыс.), а за пределами домашнего макрорегиона - Германия (695,43 тыс.), Ирак (301,67 тыс.) и Египет (130,08 тыс.).
Масштабы исходящего потока из Украины распределились по Европе: ключевыми принимающие направления для украинцев стали Германия (1193,06 тыс.), Польша (995,25 тыс.) и Чехия (378,25 тыс.), далее Испания (237,01 тыс.), Соединенное Королевство (262,44 тыс.), Румыния (186,04 тыс.), Италия (173,62 тыс.), Нидерланды (123,54 тыс.), Канада (232,38 тыс.) и Ирландия (112,45 тыс.). По Мьянме картина концентрируется в регионе: Бангладеш (1143,14 тыс.), Малайзия (134,32 тыс.), Таиланд (80,93 тыс.) и Индия (73,90 тыс.), при заметном присутствии в Японии (24,76 тыс.) и Австралии (2,21 тыс.).
Поток из Сомали преимущественно регионален: лидируют Кения (334,22 тыс.) и Эфиопия (316,73 тыс.), далее Йемен (38,23 тыс.) и Уганда (48,90 тыс.), а также европейские направления - Германия (39,37 тыс.) и Италия (6,89 тыс.). Для беженцев из Демократической Республики Конго основными странами убежища остаются соседи: Уганда (623,54 тыс.), Руанда (64,04 тыс.), Замбия (63,64 тыс.), Танзания (39,59 тыс.), Бурунди (103,35 тыс.), а также Кения (42,85 тыс.) и Конго (29,12 тыс.).
Беженцы из Южного Судана сосредоточены в Уганде (1016,18 тыс.), Судане (654,99 тыс.), Эфиопии (420,51 тыс.), Кении (200,16 тыс.), а также в ДР Конго (55,59 тыс.) и Египте (27,06 тыс.). По Судану крупнейшие приемы пришлись на Чад (1258,90 тыс.), Южный Судан (551,28 тыс.) и Ливия (314,77 тыс.), далее следуют Египет (31,37 тыс.), Эфиопия (96,17 тыс.), Уганда (85,18 тыс.) и Соединенное Королевство (21,00 тыс.). Совокупная картина подтверждает доминирование «ближней миграции» в странах, затронутых конфликтами, с «дальними» направлениями как дополнительными каналами перераспределения нагрузки.