В 2025 году глобальная карта террористической активности сместилась к узкому кругу стран с контрастными трендами. Топ‑5 возглавил
Пакистан с 1045 атаками (−53 за год), далее
Колумбия с 442 (+141),
Сирия с 243 (−187),
Нигерия с 171 (+51) и
Индия с 142 (−109). Лидерство Пакистана сохраняется второй год подряд, но рост латиноамериканского присутствия стал главным сюжетом года.
В Европе первенство у
России с 27 инцидентами, на втором месте
Франция с 12; столько же у
Великобритании, что указывает на широкий, но невысокий по интенсивности контур рисков. В Америке два безусловных лидера 2025 года это
Колумбия и
Чили с 22, тогда как
США ограничились 13 эпизодами.
На Ближнем Востоке лидирует
Сирия, второй по числу атак стала
Палестина с 15; далее следуют
Ирак с 12 и
Израиль с 9. В Африке два главных очага это
Нигерия и
Мали, которые вместе формируют значительную долю континентального показателя на фоне понижения активности в
Сомали и стабильности на среднем уровне в странах Сахеля.
Динамика за весь период с 2011 по 2025 годы показывает длительный нисходящий тренд в
Ираке после исторических пиков 2013 и 2016 годов, когда счет шел на полторы тысячи и более инцидентов, до символических 12 случаев в 2025.
Афганистан показал всплеск к 2021 году, затем резкое сокращение до 66 в 2025, что отражает ослабление фронтальной боевой активности и локализацию угроз.
У
Индии траектория также нисходящая после максимума 2018 года, в 2025 зафиксирован минимум за несколько лет.
Сомали прошло пик в 2017–2018 годах, после чего медленно снижается, хотя остается в верхнем эшелоне Африки по абсолютным цифрам.
На контрасте растет роль Латинской Америки из‑за устойчивого увеличения инцидентов в
Колумбии, где 2025 год стал рекордным за весь период наблюдений; в
Чили после 2020–2021 годов заметно выравнивание, но активность сохраняется. В Северной Америке всплесков не наблюдается,
США остаются в нижней части рейтинга по единичным случаям.
В Азии картина поляризована:
Пакистан сконцентрировал основной прирост последних лет и удержал лидерство, в то время как
Мьянма после рекордного 2022 года быстро откатилась до 21 инцидента в 2025. На Ближнем Востоке спад в
Сирии и низкие значения в
Ираке контрастируют с повышенной волатильностью в
Палестине и стабильной низкой базой в
Израиле.
В Африке помимо пары лидеров заметны разнонаправленные тренды: у
Буркина-Фасо после пика 2022 года идет резкое снижение, тогда как
Камерун и
Нигер удерживаются на средних значениях, а
Мозамбик стабилизировался на уровне около 50–60 инцидентов в год. Восточноафриканская дуга от
Сомали до
Кении демонстрирует затухание интенсивности, хотя риски сохраняются.
В Европе после пиков терроризма середины 2010‑х наблюдается плоская траектория на низких уровнях с ситуативными колебаниями в
России,
Франции и
Великобритании. В Центральной Африке тлеющий очаг в
ДР Конго удерживается без выраженного тренда на уровне десятков случаев в год.
Причины расхождения траекторий лежат в фазах затяжных конфликтов и перемирий, трансформации вооруженных группировок, эффектах силовых операций и локальных политических циклов. Итог 2025 года - это террристическая активность в
Пакистане при резком усилении
Колумбии, сглаживание ближневосточной дуги за счет спада в
Сирии и угасание ряда африканских очагов на фоне перетока активности к
Нигерии и ослабления в
Мали. Рейтинг самых активных стран за 2011–2025 годы последовательно смещался от доминирования
Ирака и
Афганистана в начале периода к азиатским и африканским очагам в середине 2010‑х, а затем к дуге Южная Азия плюс Латинская Америка с усилением роли
Пакистана и
Колумбии в финальные годы.
