В 2023 году индекс глобализации показывает заметную полицикличность: лидеры по этому показателю сосредоточены в Западной и Северной Европе, а также в ряде развитых экономик Северной Америки и Юго-Восточной Азии. На вершине таблицы - Нидерланды (≈88,9), Швейцария (≈88,7) и Бельгия (≈88,6), их значения стабильно высоки на протяжении двух десятилетий и отражают плотные интеграционные связи, развитую инфраструктуру и открытые экономики. Крупные экономики демонстрируют разные траектории: США выросли с ≈76,5 в 2000 г. до ≈79,4 в 2023 г. (+~2,9 п.), Россия практически не изменила позицию (≈65,1 → ≈65,7, +~0,6 п.), тогда как Индия и Китай показали значимый рост - Индия с ≈47,3 до ≈60,1 (+~12,7 п.), Китай с ≈53,4 до ≈63,5 (+~10,1 п.), что соответствует нарастающей экономической интеграции и экспорту этих стран за последние два десятилетия.
Региональная картина: Европа в целом остаётся лидером по уровню глобализации - большинство стран ЕС демонстрируют высокие и устойчивые индексы (например, Швеция ≈86,9, Германия ≈86,4 в 2019–2023 гг.), при этом восточноевропейские страны (Польша, Чехия, Словакия) заметно подросли с 2000‑х годов, закрыв часть разрыва. В Азии лидируют развитые экономики - Сингапур (≈82,7), Южная Корея (≈78,4), Гонконг (≈66,6); одновременно крупные азиатские экономики (Китай, Индия, Япония) демонстрируют долгосрочный подъём, что отражает рост торговли, инвестиций и миграционных потоков. В Африке общий уровень остается ниже мирового: выделяются Маврикий и ЮАР (≈70–69), тогда как ряд стран Субсахары и постконфликтные экономики показывают низкие значения и медленную динамику.
За большой период (с 2000 г.) наиболее заметные абсолютные приросты наблюдаются у стран‑экспортеров энергоресурсов и финансовых хабов: Катар вырос с ≈57,6 до ≈73,3 (+~15,7 п.), ОАЭ с ≈62,3 до ≈77,3 (+~15,1 п.). Среди стран с большим ростом - Индия (+~12,7 п.) и Китай (+~10,1 п.), что меняет географию глобальных связей. Антилидеры по уровню в 2023 г. - ряд крайне нестабильных или изолированных государств: Афганистан (≈37,7), Йемен (≈46,2) и некоторые островные/малые экономики с ограниченной интеграцией; при этом у Афганистана рост с 2000 г. велик, хотя и с низкой базы (≈23,1 → ≈37,7).
Причины трендов различаются: устойчиво высокие показатели Европы и развитых стран связаны с либерализованными рынками, плотной региональной интеграцией, транспортной и цифровой инфраструктурой. Рост показателей Китая и Индии обусловлен экспансией в мировой торговле, привлечением инвестиций, развитием производственных и сервисных платформ и усилением миграционных и цифровых связей. Быстрый рост показателей ОАЭ и Катара отражает диверсификацию экономик, инвестиции в логистику и статус финансовых/энергетических хабов. Задержки и стагнация в России и некоторых странах объясняются сочетанием геополитических ограничений, снижением внешних связей и барьерами в торговле и капитале.
Изменение за последние 20+ лет также подчеркивает смешанность эффектов: глобализация продолжает расти в тех экономиках, которые целенаправленно интегрируются в глобальные цепочки добавленной стоимости и инвестируют в открытость; в то же время политическая фрагментация, санкции, локализация цепочек и кризисы (пандемия, войны) замедляют или реверсируют рост в ряде стран. В прогнозе на ближайшие 3–5 лет наиболее вероятен умеренный рост индекса в динамичных азиатских экономиках и в финансово-либеральных хабах; ожидать резкого восстановления общего уровня глобализации для стран, испытывающих политическую изоляцию, нельзя. Для крупных игроков: США сохранит высокий, но медленно растущий уровень, Китай и Индия продолжат наращивать интеграцию, а Россия, при сохраняющейся внешнеполитической напряжённости, будет сталкиваться с рисками стагнации или снижения.
Вывод Statbase: мир становится более многополярным по структуре глобализации - лидирующие позиции остаются у европейских хабов и развитых экономик, быстрый рост обеспечивают крупные азиатские государства и нефтегазовые хабы; ключевой драйвер дальнейшего роста - способность стран снижать барьеры, развивать инфраструктуру и удерживать открытые торгово‑инвестиционные связи в условиях усиливающейся геополитической неопределённости.
