На конец 2025 года профиль принимающих стран в Европе различается по структуре потоков беженцев. Германия сосредоточила крупнейшие группы из Украины - 1 193,06 тыс., Сирии - 695,43 тыс., Афганистана - 280,34 тыс., а также из Ирака - 133,44 тыс. и Эритреи - 67,49 тыс.; такой состав отражает как близость украинского театра боевых действий, так и длительную нестабильность в Сирии, Афганистане и на Африканском континенте. У Франции картина более диверсифицирована: ведущие контингенты прибытия - из Афганистана (98,63 тыс.), Сирии (46,01 тыс.), ДР Конго (40,50 тыс.), России (36,41 тыс.) и Шри‑Ланки (34,59 тыс.), при этом заметны африканские связи - из Гвинеи (29,78 тыс.), Судана (30,87 тыс.) и Кот‑д’Ивуара (21,08 тыс.). Эти профили подчеркивают роль географии, языковых и постколониальных связей, а также отдельных программ приема.
У Великобритании доминируют перемещения из зон острого конфликта и стран с авторитарной повесткой: из Украины - 262,44 тыс., Афганистана - 60,66 тыс., Ирана - 41,00 тыс., Эритреи - 26,74 тыс., Судана - 21,00 тыс. и Сирии - 18,57 тыс. В Польше поток почти весь из Украины - 995,25 тыс., при меньших, но значимых группах из Беларуси - 10,87 тыс. и России - 2,73 тыс. Такая концентрация объясняется непосредственным соседством и логистической доступностью гуманитарных коридоров на восточном фланге ЕС.
В приграничных к конфликтам государствах Ближнего Востока закрепились долгосрочные, массовые размещения. Турция остается крупнейшим принимающим узлом для беженцев из Сирии - 2 646,14 тыс., также присутствуют группы из Ирака - 13,11 тыс., Афганистана - 9,87 тыс., Ирана - 6,38 тыс. и Украины - 2,40 тыс. В самом Иране картина предсказуема: крупнейший контингент из соседнего Афганистана - 2 485,34 тыс., тогда как из Ирака - 12,18 тыс.; объяснение - протяженная граница и затяжные волны эвакуации из Афганистана.
В Африке восточная дуга перемещений ведет в Уганду, которая разместила 1 016,18 тыс. выходцев из Южного Судана и 623,54 тыс. из ДР Конго, а также группы из Судана - 85,18 тыс., Сомали - 48,90 тыс., Бурунди - 42,52 тыс. и Эритреи - 36,34 тыс., что отражает роль страны как регионального хаба приема беженцев. За пределами регионов конфликтов структура США демонстрирует сочетание политических и экономических драйверов: 60,04 тыс. из Китая, 46,14 тыс. из Афганистана, 35,77 тыс. из Сальвадора, 28,45 тыс. из Гватемалы, 28,13 тыс. из Венесуэлы и 22,48 тыс. из Гондураса. В совокупности данные фиксируют три главных механизма формирования потоков: непосредственная близость к войнам (Украина, Сирия), затяжные гуманитарные кризисы и репрессии (Афганистан, Иран/Эритрея/Судан) и экономико‑политическая турбулентность в Латинской Америке и Африке, задающая маршруты к крупным экономическим центрам.
