В последнем отчетном году карта налоговых поступлений к ВВП резко контрастирует: абсолютным лидером выглядит Лесото - 40,22% (2023), за ним следуют развитые экономики вроде Дании - 31,59% (2023), Новой Зеландии - 30,67% (2023), а также ресурсно-обеспеченная Норвегия - 27,05% (2023), Великобритания - 26,96% (2024) и финансовый хаб Люксембург - 26,85% (2023). Для сравнения, на нижней границе находятся проблемные и рентные экономики: Сомали - менее 0,01% (2024), ОАЭ - 0,65% (2024), Эфиопия - 3,40% (2024) и Саудовская Аравия - 8,18% (2024). Разрыв между верхним и нижним децилями указывает на структурные различия в глубине налоговой базы, уровне формализации экономики и роли неналоговых доходов.
По макрорегионам лидеры таковы: в Европе на первом местеДания - 31,59% (изменение с 2000 года: +0,09 п.п.), в Америке - Уругвай - 18,16% (+3,46 п.п.), в Азии выделяется Грузия - 24,26% (+12,86 п.п.), а в Африке - Лесото - 37,28% (+14,34 п.п.). Стабильно высокие показатели в Скандинавии и Океании сочетаются с заметным ростом у части стран Африки и Кавказа, где за два десятилетия проводились фискальные реформы и расширялась база налогообложения. При этом, в ряде стран Персидского залива и Восточной Африки сохраняется крайне низкая налоговая нагрузка на фоне опоры на ренту и внешние поступления. Баланс регионов смещается в пользу тех, кто смог нарастить администрирование НДС и прямых налогов при одновременной формализации занятости.
Крупнейшие экономики демонстрируют смешанную динамику. США сократили долю налогов в ВВП до 10,89% в 2024 году (с 12,97% в 2000-м, −2,08 п.п.), что отражает циклические факторы и особенности федеративной системы. Германия опустилась до 10,64% в 2023 году (с 11,66% в 2000-м, −1,02 п.п.), тогда как Россия в 2023-м - 12,07% (с 13,73% в 2000-м, −1,65 п.п.). Индия в 2022 году имела налоговые поступления 6,73% ВВП (с 8,81% в 2000-м, −2,08 п.п.), а Китай в 2023-м - 7,64%; по краткосрочной траектории с 2021 года наблюдается небольшое снижение (−0,16 п.п.). В совокупности это подчеркивает, что у крупных экономик налоговая доля часто колеблется в узком диапазоне, завися от конъюнктуры и налоговой политики, а не от резких структурных переломов.
Крупнейшие изменения со начала века зафиксированы у стран с сырьевой зависимостью и у реформаторов. Ангола сократила долю налогов с 28,70% в 2000 году до 7,74% в 2024-м (−20,96 п.п.), что коррелирует с волатильностью сырьевых доходов и смещением в сторону неналоговых поступлений. На противоположном полюсе - устойчивый рост у Грузии (+12,86 п.п. к 2024 году) и заметный подъем у ДР Конго (с 0,78% в 2000-м до 10,66% в 2022-м, +9,88 п.п.), отражающие расширение налоговой базы и усиление администрирования. Среди африканских экономик прибавила Намибия - до 32,96% в 2023-м (с 27,43% в 2000-м, +5,53 п.п.), а в Европе рост заметен у Греции - до 26,69% в 2023-м (с 23,31% в 2000-м, +3,38 п.п.). Эти сдвиги иллюстрируют влияние НДС-реформ, цифровизации администрирования и замещения внешней помощи внутренними доходами бюджета.
Тренды последних лет подчеркивают стабильное «высокое плато» у скандинавских стран и отдельных экономик Южной Африки при одновременном расслоении среди экспортеров сырья, где налоговые поступления зависят от ценовых циклов и структуры рентных платежей. В 2023–2024 годах заметна нормализация после пандемийного всплеска в части стран, но локальные реформы продолжают поддерживать рост в некоторых странах. В целом, мировой профиль налоговых поступлений к ВВП остается мозаичным: институциональная емкость и качество администрирования важнее географии, а диверсификация экономики - ключ к устойчивости налоговой базы.
